Одной из целей перевода этой криги на русский язык было стремление раз-рушить некоторые стереотипы в отношении панка сложившиеся в постсоветском пространстве. «Философия панка: больше, чем шум» дает яркое представление о том, чем является современное панк-движение...



Привет, ребята!
Одной из целей перевода этой криги на русский язык было стремление раз-рушить некоторые стереотипы в отношении панка сложившиеся в постсоветском пространстве. «Философия панка: больше, чем шум» дает яркое представление о том, чем является современное панк-движение (в частности, в США), развиваю-щееся в соответствии с принципом DIY (Do It Yourself) — Сделай сам! Этот прин-цип может быть определен применительно к панку следующим образом: «делать все самостоятельно, не завися ни от каких крупных коммерческих организаций, все своими силами, делать альтернативную этим коммерческим организациям собственную музыкальную сцену со всеми вытекающими отсюда последствиями: клубами, дистрибьюциями, журналами, книгами, всем, чем угодно» , и шире — как «самовыражение человека независимо от каких-то установок свыше» .
Необходимо сразу подчеркнуть, что под панк-движением подразумевается та политизированная, активная часть всего многообразия явлений, называемых панком, которая формировалась с конца 1970-х, на фундаменте, расчищенном первой, нигилистической и само/разрушительной, волной панка (Великобрита-ния, 1976- 1978), и которая представляет собой «жизненную позицию (с музыкаль-ным и литературным сопровождением), переросшую в массовое международное движение, за счёт активности людей» .
Панк-движение является всемирной андеграундной сетью, противостоящей и составляющей альтернативу шоу-бизнесу (массовой культуре) и господствую-щей культуре. «Панк-группы», транслируешь коммерческими СМИ, и их слуша-тели к панк-движению не относятся; они принадлежат к панк-субкультуре или, в большинстве случаев, являются псевдо-панками, дискредитирующими само дви-жение. Ведь панк — это не только форма (то есть стиль музыки и внешний вид), но и определенные идеи, которые, попадая на экраны телевизоров и в прочие средства массовой информации, неизбежно искажаются, лишая панк его бунтар-ского содержания.
Эту книгу, я думаю, будут читать люди, уже достаточно давно знакомые с идеями современного мирового панк/хардкор движения, люди, только начи-нающие входить в этот «волшебный мир», и люди, не имеющие никакого поня-тия о том, чем является DIY панк.
Для людей, впервые соприкасающихся с андеграундной панк-сетью, описы-ваемой в этой книге, я дам пояснения некоторых терминов. Часть из них, напри-мер, связанные с понятием прав животных: веганство или веганизм (строгое веге-тарианство) и вивисекция (эксперименты над животными), объясняются по мере чтения книги. Другим, связанным непосредственно с DIY панк-культурой, по-пробую дать определение здесь:
Лейбл (англ, label) — компания, выпускающая аудио-записи на различных носителях (может состоять из одного человека, записывающего кассеты или наре-зающего CD дома на своей аппаратуре).
Мэйджор-лейбл (англ, major label) — крупная, транснациональная компа-ния (например, EMI Music, Polygram, Sony Music Entertainment, Warner Music International и BMG Music Group).
Дистро (англ, distro), система дистрибьюции в панк-движении — сеть рас-пространения различной DIY продукции, включающая в себя аудио- и видеоза-писи групп, печатные издания (фэнзины, книги, брошюры), атрибутику (фут-болки, нашивки, значки, наклейки и пр.).
Фэнзин, сокращенно зин (от англ, fan — поклонник, фэн и zine — сокр. от magazine — журнал) — самиздатовский журнал. «Зины — некоммерческие, не-профессиональные, мелкомасштабные журналы, которые, как правило, делаются, издаются и распространяются непосредственно редакторами» .
Релиз — музыкальный материал на каких-либо носителях, выпущенный ка-ким-то лейблом или исполнителем самостоятельно.
Поскольку понятие «панк» уже давно стало синонимом антифашизма, а уважение к Другому и лозунг «Все мы разные, все мы равные!» являются основами панк-движения, важное место в этой книге занимают понятия, связанные с раз-личными видами дискриминации, против которых выступают панки: по полово-му признаку — сексизм, по сексуальной ориентации — гомофобия, по возрастно-му признаку — эйджизм, в зависимости от вида — спишисизм (по отношению к животному и растительному миру), по принадлежности к определенному классу — классизм.
Очень не хотелось бы, чтобы, разрушая старые стереотипы, эта книга послу-жила созданию новых. Все же изначально одной из главных идей панка, наряду с принципом «сделай сам», было ставить все под сомнение — никаких догм, ника-ких застывших правил. Каждая ситуация рассматривается в своей неповторимо-сти и конкретности.
Некоторые главы (например, «Почему панк», «Анархизм», «DIY»), на мой взгляд, очень точно и документировано отражают историю, основные идеи и по-ложение дел в мировом панк/движении, с другими же (например, «Стрэйт-эдж», «Скинхеды») я во многом не согласна.

* * *
В постсоветском пространстве панк-движение, опирающееся на принцип DIY, появилось в середине 1990-х. Первыми проявлениями DIY-панка на террито-рии экс-СССР стали фэнзины — «Бегимец» из РИГИ (1993), «Play Hooky!» из Ки-рова (1995), «Плюсминусбесконечность» (1996) и «Эхокамера» (1998) из Волжского, Волгоградской области, «Punk Hardcore Magazine» и «Взорванное небо» из Моск-вы (1997), «Yes Future» из Татарска, Новосибирской области (1998), «Xerotika» из Гусева, Калининградской области (1998) и «Ножи и вилки» из С.-Петербурга (1998). По основным принципам (сочетание музыки и политики; самостоятельное изготовление; распространение, главным образом, посредством почты или на концертах), это был тот же самиздат доперестроечных времен, но реально фэнзи-ны не являлись его преемниками, ориентируясь исключительно на международ-ные аналоги, на то, что называется панком во всем мире.
Активное освоение принципа DIY и формирование панк/хардкор движения в России начинается с 1999 года, поскольку к тому времени идеи, распространяе-мые первыми фэнзинами, дали свои всходы. Появляются новые фэнзины в Моск-ве — «Old Skool Kids» (1999), «Positive» (1999), «On the Edge» (2002), в С.-Петербурге — «In a free land» (1999), «Voice» (2000-2001) и на периферии — «Сибирский Тракт» [2000] и «Tommy's» (2001) в Иркутске, «Настоящее искусство» [1999] и «Не-неформал» [1999] в Волгограде, «Закат цивилизации» (2000) в Ставрополе, «Точка зрения» (1999) в Краснодаре, «Гени!альный ящур» (2001) в Новгороде, «Бумажные ужасы» (2002) в Кирове. В 2003 году после длительного перерыва в зиноиздании (за исключением «On the Edge» в 2002) в Москве гововятся к выпуску 4 новых фэн-зина, в том числе «Retrothrasher67» и «Proxima».
Серьезный толчок развитию постсоветского панк-движения дало появление так называемых дистро. Первые дистро появились почти одновременно в Санкт-Петербурге — «NotLG Tapes» (1998, сейчас «Карма Мира Records»), «Ipecacuanha Rec.» (1999), «Szarapov Sound System» (1999) и в Москве — «Old Skool Kids» (1999) и вскоре (2000-2001) стали функционировать как лейблы. Параллельно возникали непосредственно лейблы — «Long records» (1998), «ZZZ Records» (2002), «Homo Sentimentalis Recordings» (2002) в Москве, и «Z Day» (2002) в С. -Петербурге.
Начинает формироваться панк/хардкор сцена, функционирующая на осно-ве принципа DIY. В конце 1990-х в Москве она была представлена группами «XXX» (экс-«Step Back», экс-»Sky Grain»), «B'67», «Unconform», «Squat tag banda»; сейчас — «Ярче 1000 солнц», «Мечты сбываются», «Dilemma», «Лоа Лоа», «Мар-шак», «Changes» и др. В С. -Петербурге это — «Til I Die», «Skafandr», «Играй, гар-монь», «Svinocop» и др., в Выборге — «Последние танки в Париже» и «Свиньи в космосе». В городе Волжском Волгсэадской области расцвет панк/хардкор актив-ности пришелся на 1997- 2000 гг. Функционировали клубы — «Ватикан», «Радио» и множество групп — «Колесо Дхармы» (ныне Тампере, Финляндия), «Посадил дерево» (ныне «Breakwar» Москва) и др., в соседнем Волгограде — «Мата Хари» и «Радио». В Татарске Новосибирской области в это время играли «Отказ от наси-лия» и «Точка зрения», в Химках Московской области — «Noisy Diablo» и «Lesbian Boy». Среди периферийных групп, существующих на данный момент, можно упомянуть «Витамин роста» из Нижнекамска (Татарстан), «Засрали солнце» из Краснодара, «Кабзон» из Новгорода и «Секта Kidz» из Хабаровска, образованную из осколков «Кибершаманов». Начинается небольшая DIY панк-активность в Ли-пецке и Уфе.
Что касается других республик бывшего СССР, то DIY панк-культура полу-чила наибольшее развитие на территории Беларуси и Прибалтики, почти полно-стью отсутствуя в остальных странах, что часто связано с политической ситуацией (например, в Казахстане и Туркменистане). Но это не объясняет полностью гео-графии панк-движения. Показателен в этом случае феномен Беларуси, где квази-тоталитарная политическая ситуация в стране не только мешает развитию панк-движения (репрессивные меры, вплоть до разгона концертов, активно применя-ются властью), но и способствует консолидации панк-сцены, максимально поли-тизируя ее. Другой причиной расцвета DIY панк-культуры в Беларуси является близкое расположение Польши с ее давними традициями сопротивления, самиз-дата и панк-культуры. Тогда как на Украине, находящейся на том же географиче-ском положении относительно близости к Европе, как и Беларусь, DIY панк-культура существует на зачаточном уровне, также как, например, в Узбекистане, где в поселке Улугбек издается фэнзин «Lifestyle» «об экологии, веганстве, SxE, хардкоре».
Основная DIY панк-активность в Беларуси сосредоточена в Минске и Гродно. Развитие DIY панк-культуры во многом было вдохновлено двумя группами — «Deviation» из Гродно, одной из самых старых из существующих на данный мо-мент в Беларуси панк-групп, и «Hate to State» из Минска, по сути спровоцировав-шей создание белорусской сцены и определившей ее уклон в краст. Краст как наиболее простое музыкально, так же, как и наиболее политизированное течение внутри DIY панк-культуры, оказался наиболее близко белорусскому панк-сообществу. Поэтому первые белорусские панк-группы — «Scum out», «Тяжелые последствия» из Минска, «Contra la Contra», «Баста, баста», «Antiglobalizator» из Гродно, «Twin Pigs» из Ивацевичей находились под сильным влиянием краста, хотя нельзя сказать, что группы играли в каком-то определенном стиле. Скорей они использовали в своем творчестве яркую палитру многочисленных поджанров DIY панк-культуры — от ска-панка до хардкора. В каждой песне, иногда состоя-щей из нескольких слов, например, «Все, что я вижу — я ненавижу!», группы «Hate to State» или «Выйди на улицу, верни себе город!» группы «Contra la Contra», группы затрагивали какую-то социальную проблему. В конце 2002 года в Минске появились первые хардкор-группы — «Rescue 811», «Follow the Sun», «Jiheart». 29 апреля 2003 года состоялся первый в Беларуси хардкор-концерт.
В 2000-2002 гг. наблюдается «взрыв» самиздатовской прессы в Беларуси, но зинмейкерская деятельность также сосредоточена, главном образом, в двух горо-дах — Минске: «Don't Panic!» (1999), «Left Hander» (2000), «Ребро жесткости» (2000), «Без намордника» (2000), «Заябок» (2001), «Skid row» (2001), «Пятновыводитель» (2001), «Хлопушка» (2001), «New World» (2002) и Гродно: «Кен-гуру» (2000), «Б-р-р-р» (2000), «Дезертир» (2001), «CoZine» (2002). В г. Барановичи Брестской области издается несколько зинов — «Football X Flies» (2000) и «Eh!» (2000), в г. Светлогор-ске Гомельской области — «Падеж скота» (2000), в г. Борисове — «EKKLMH» (2002).
В начале 2000-х появились минские дистро/лейблы «No Manipulation», «ZB distro», «Personal is Political», «Gus rec.» и дистpo, распространяющие, как прави-ло, атрибутику (футболки, нашивки) — «Skid row distro» в Минске и «77 дистро» в Гродно.


днем 1998 года О'Хара позвонил мне и спросил, не заинтересует ли меня предложение написать предисловие к новому изданию «Философии панка». Я тут же согласился, потому что подумал, что это очень по-панковски, и в некотором смысле почетно написать такое предисловие. Я не был уверен, что мое участие сильно увеличит уровень продаж этой книги. И дело не в том, что я играл, в той или иной команде или писал для разных зинов, а в том, что речь шла о панке, который меня волнует и в котором я немного разбираюсь.
К этому времени я был знаком с Крейгом О'Харой много лет и считал его од-ним из своих лучших друзей на этой одинокой планете. Мы познакомились в конце 80-х, когда мы оба учились в Бостонском университете. В те «не самые слав-ные времена» мы с небольшой группой друзей посещали много (может, слишком много) панк концертов по всему восточному побережью. Назовите клуб, зал VFW или подвал церкви — наверняка окажется, что мы успели там потусовать. В те дни мы видели несколько замечательных групп, например легендарных Bullet Lavolta и Verbal Assault, а куча остальных были полной фигней. Музыкальная сцена бы-ла смесью панка, хардкора, альтернативы и колледж-рока.
Этот период был так же временем яростного протеста, так как тогда была в разгаре война в Персидском заливе. Для нас, как панков, было важно занять серь-езную позицию по отношению к происходящему и не увязнуть в стандартных идеологических аргументах правых и левых. Это также было время бурных обсу-ждений того, как продвинуть панк за рамки музыкальной арены и «внедрить» его в общество.
В те времена нашей дружбы Крейг шутливо называл себя «единственным панком в кампусе » — ОРОС (Only Punk On Campus) и моментально мог опреде-лить, кто панк, а кто нет.» Крейг пришел из сцены Центральной Пенсильвании, и этот опыт дал ему уникальную возможность увидеть в истинном свете этих наро-чито и излишне раскрашенных и разодетых городских и пригородных панков и колледж-рокеров, которые со всех сторон как бабочки слетались в такие города, как Бостон.
Крейг пришел с другой, крохотной сцены и из другого времени, где звание панка надо было заслужить, его нельзя было купить как нечто крутое в соответст-вующем магазине, как многие думают сегодня. По правде, панк был противопо-ложностью удобного, так как он требовал усилий, чтобы творить и поддерживать любой вид скудной активности. Что мы имели чаще всего, особенно в начале американского хардкора, как, наверное, многие из вас, читающих эту книгу» хо-рошо знают, так это сборище чудаков и неудачников, пытавшихся общаться друг с другом, иногда удачно, а иногда нет.
Впервые появившись в панк-сцене в 1983, Крейг видел многие известные американские и европейские группы, выступавшие с турами по Штатам, в период их расцвета. Были ли это DYS, Black Flag, TSOL, Marginal Man, BGK, Government Issue, Seven Seconds или Articles of Faith, вы всегда могли встретить Крейга то в пите , то работающего на входе, на концерте, который он сам устроил. По пояс голый, страстный и безумный, панк без прикрас — так начинался путь Крейга, идя по которому, он стремился сохранить музыку и идеалы панка. Сохранить их в первозданном виде — это пенсильванская традиция, так же как у аманитов .
Я вовлечен в панк и хардкор-сцену (в основном бостонскую и вашингтон-скую) уже почти 13 лет, ну а если говорить об альтернативной музыке вообще, то отсчет надо вести с 5-6 класса школы, когда новая волна стала моей первой любо-вью. Я успел побыть организатором концертов, помогал организовывать туры, работал в коллективе, видел сотни групп, имел и слушал слишком много записей. Панк был очень хорошей школой жизни и, безусловно, стал неотъемлемой частью меня.
За все это время в сцене я встречал, самых разных людей. Много таких, кого интересовала сама музыка, еще больше тех, кого слишком заботила мода, некото-рых волновала политика, еще меньше людей интересовались жизнью нашего со-общества, но были среди них и те, кто действительно искренне верил, что панк — это настоящая, жизнеспособная альтернатива тому дерьмовому обществу, в кото-ром мы живем. Крейг — один из тех немногих моих знакомых, кто взял лучшие идеи и воплотил их в повседневной жизни.
За последнее десятилетие панк довольно-таки широко распространился по миру. Многие скажут, что это к лучшему, возможно, еще больше — что к худше-му. Некоторые изменения, которые произошли в сцене, никогда бы не произош-ли с Крейгом или мной, но сегодня воспринимаются как само собой разумеющее-ся. Возьмем, к примеру, появление вегетарианства и веганства в панк-сообществе. Вегетарианцами были хиппи, а не панки (за исключением Crass). Сегодня вегета-рианство — одна из основополагающих идей современного панка в большинстве направлений, таких как: стрэйт-эдж» , экологический хиппикор, или в расши-ряющейся сцене краст-панка. Этого позитивного явления не существовало до се-редины 80-х, тем более в 70-е. Хотя тогда многие панки следовали диете JFA (Jody Foster's Army) , т.е. «кока-кола и сникерс».

_____


Другое потрясающее изменение — это возросший интерес к информации, не имеющей прямого отношения к музыке. Теперь панки все больше интересуют-ся политическими событиями и такими личностями как политзаключенный Му-мия Абу-Джамаль (Mumia Abu-Jamal), их волнуют проблемы классового самосоз-нания. Такие издательства, как АК Press могут продавать книги на концертах, предоставляя панкам возможность не только слушать быструю агрессивную му-зыку, но и читать. Конечно, нельзя сказать, что в конце 70-х — начале 80-х отсут-ствовала политическая направленность. Стоит только вспомнить знаменитые концерты «Рок против расизма» и «Рок против Рейгана», чтобы понять, что панк начал оформляться как реальная политическая сила. Однако сегодня музыка ста-ла дверью в мир дальнейшего образования, а не конечным, замкнутым на себе са-мом результатом.
Недавно мне представилась возможность прочитать курс лекций в Универ-ситете Тафте, штат Массачусетс, на тему: «Панк как социальное, политическое и культурное движение». Насколько я знаю, и насколько знают десятки преподава-телей, с которыми я говорил, это был первый курс на подобную тему. Причиной, по которой я согласился на эту авантюру, было желание начать, как ученый и как панк, документировать то, как эволюция в музыке создала жизнеспособное соци-альное и культурное движение.
Создание подобного курса потребовало огромных усилий. Пытаться изло-жить что-либо в академическом стиле — это сложная задача. Она осложнялась тем, что, с одной стороны, необходимо было избежать излишней идеализации при объяснении сути панка, а с другой стороны, я пытался вдохновить своих сту-дентов новыми идеями и направить их к новым высотам. Я должен был рассеять искаженные представления о панке, в течение долгого времени насаждаемые средствами массовой информации, и представить истинную и ранее скрытую от большинства историю движения — такова была суть курса. Создание курса по-служило и мне хорошим уроком, в том смысле, что напомнило, насколько же панк жизнеспособное движение, и что каждый день в движение приходят все новые и новые люди с теми же надеждами, как когда-то и мы, и те, кто был до нас. Конеч-но, каждый думает, что именно его время в сцене было самым-самым, но это уже другая тема.
Главная проблема при попытке объяснить панк заключается в том, что он не укладывается в готовые схемы и категории. И в этом нет ничего удивительного, потому что у панка есть определенная цель: попробовать разрушить все рамки и ярлыки. Когда у движения подобная цель, любая попытка объяснить его или дать ему определение должна напоминать широкие, свободные мазки кисти. Панк-движение и панк-музыка не могут быть сведены к образу каких-то белых парней с торчащими волосами, одетых в кожаные куртки с тысячью металлических закле-пок и слушающих очень громкую музыку. Если бы это было правдой, то подобное ни в малейшей степени не смогло бы меня заинтересовать. Одна из основных причин, по которым я согласился прочесть этот курс — желание развеять иска-женное представление о панке у студентов, которые знают чуть-чуть или же во-обще не имеют никакого представления о том, что эта сцена реально несет в себе и может предложить. Необходимо преодолеть стереотипы, навязанные родителя-ми, телевидением и другими средствами массовой информации. Возможно, Sex Pistols и важны для панка, но действительно ли они достойны тех сотен и сотен глупых академических и попсовых музыкальных книг, написанных о них? Панк, и как музыкальное направление, и как общественное движение, не закончился вме-сте с ними, и не возродился в Сиэтле тринадцатью годами позже, в чем некоторые историки музыки убедили большинство. В моем курсе этот момент проходит красной линией. Однако мой курс был посвящен скорее даже не музыке, которая часто пыталась встать на первое место, а заслоненным ею прекрасным идеям пан-ка. Для тех, кто по-прежнему вовлечен в сцену (а под «вовлечен» я понимаю нечто большее, чем посещение концертов и приобретение записей), панк становится чем-то другим и чем-то большим. Он становится сообществом единомышленни-ков и реальным средством, чтобы поделиться своим идеями, измениться самому и изменить мир.
Один из основных текстов, который я использовал для того, чтобы предста-вить основную концептуальную информацию своим студентам, была книга «Фи-лософия панка». Частично состоящая из текста, частично — из личных объясне-ний, эта книга представляет основных персонажей, ветеранов сцены, а так же дает некоторую информацию о том, как менялся и рос мир панка за примерно 30-ти летнюю историю (зависит от того, какую дату вы считаете днем рождения панка).
Затрагивая широкий круг проблем, начиная от феминизма, равных прав для гомосексуалистов и лесбиянок, экологии, насилия и наркотиков, взаимоотноше-ний в обществе, и заканчивая вегетарианством, «Философия панка» охватывает большую часть панка и делит движение на доступные пониманию и анализу раз-делы. Все они, полные чистой энергии и задора, делают панк таким живым и раз-растающимся движением.
Сегодня реальность такова, что ни одна книга или курс не могут даже наде-яться полностью охватить все безумные нововведения и порой комичные ответв-ления, которые принял панк в Штатах, Европе и во всем мире. Каждый раз, когда смотришь вокруг, видишь, как в панк-сцене возникает новое направление. Мы все знаем, что если в комнате собрать сто панков, получим сто разных мнений. И вот эта книга даст вам, читатель, дорожную карту к безумию. После чего вы сами проложите свою дорогу.
Оглядываясь назад и вспоминая, когда эта книга только была задумана, где панк был тогда (до Nirvana) и где он теперь, понимаешь, насколько необходимо нашему сообществу всерьез заняться историей — потому что все быстро меняется. Я верю, что работа, проделанная Крейгом, добавит прекрасный кирпичик в зда-ние истории панк-мира.
За всеми этими записями, книгами, фильмами, концертами и т.п. панк-штуками мы иногда забываем, что наше движение — это вера. Это вера в то, что жизнь имеет значение, и потому — не просри ее, и что если ты ее просираешь по чьей-то вине — сделай с этим что-нибудь. Это и есть то неосязаемое, неясное, что связывает панков, которые никогда не встречались или не разговаривали между собой. Это те убеждения, которые выражены в нашей музыке и культуре. Это то, что по-прежнему заставляется нас участвовать в этом. Будущее движения в наших руках. Если вы любите музыку, идеи или просто мощную энергию панка, то за-нимайте место и набрасывайтесь на эту прекрасную книгу. Наслаждайтесь!

Марк Байард (Mark Bayard)

четвертое издание «Философии Панка». Оригинал 1992 года был экземпляром размером 5,5 на 8,5 дюймов , отпечатанным в сраном копировальном салоне самообслуживания в Йокамтауне, Пенсильвания. У меня не было других средств, чтобы сделать переплет, поэтому я собственноручно просверлил две дырки и все это скрепил кольцами. Не выдерживая проверки временем, книга часто разваливалась уже после первого прочтения. Второе издание было немного более наглядным с добавлением цветной бумаги и полноцветных фотографий. Оно совпало с моим переездом в Сан-Франциско, где я три года работал в Kinko's. Хотя книга замечательно продавалась за 3-6 долларов, этот способ тиражирования занимал удивительно много времени и выдавал порядочное количество нераз-борчивого текста. Наконец, после огромного наплыва писем и в связи с желанием посвятить свое время другим проектам я был счастлив заплатить за профессио-нальное издание и передать заботы по распространению моим новым друзьям из АК Press. Первое издание составили два тиража по 3000 экземпляров, это издание — 5000. Кроме того, была продана тысяча прекрасно отпечатанных экземпляров литовского перевода, вызвав разнообразные отклики. Самым плохим резонансом стал налет литовских властей на типографию с намерением остановить распро-странение этого «гнусного, бунтарского, подрывного документа». Еще более уди-вил меня китайский гений, который несколько лет назад нашел время перевести и опубликовать этот текст в Гонконге.
Отклик на эту книгу был просто фантастическим. Спасибо всем людям, ко¬торые прислали свои комментарии. Для бесчисленного количества людей, кото¬рые в письмах жалобно сокрушались (сокрушаться — панк-традиция, если когда-либо таковые существовали) вроде: «А как же насчет интернета?», «Почему так мало о гей-панках?», «А что насчет хороших скинов?», «А где о панках в секс-ин¬дустрии?», «А почему ни слова о панках в Мексике, Японии, Германии?» — мой ответ прост. Напишите свою собственную книгу. Выпустите свою собственную за¬пись . Начните делать свое собственное ра¬дио/концерт/фэнзин/коллектив/ группу/инфошоп/ресторан/лейбл/дистро/клуб... и дайте знать миру, о чем вы думаете. Перестаньте жаловаться!
Спасибо: сумасшедшим О'Харам, Марку Байарду, Донни «Панку» и Тиму Йо (покойся с миром!), Кристоферу Нельсону, Джейсону Кренделлу, Шону Саллива-ну, NYC! crew, Character Buider, Tom Brooker band, Citizen Fish, AVAIL, Bender, Indigo Girls, Propagandhi, всем замечательным группами, чьи фотографии здесь напечатаны, Profane Existence, FF5, OX, Pueblo CO, Holly Prochaska, всем, кто ку-пил первое издание, Майклу Мартину, Верни Филлипсу, Рамси, АК Press, всем, кто пытается делать что-то оригинальное, позитивное, шокирующее или чудес-ное.
Сноски даются следующим образом (по порядку): автор или группа; статья, книга или запись; журнал или звукозаписывающий лейбл; год издания, страница; при повторном употреблении — аббревиатура названия. Если один и тот же ис-точник цитируется дважды подряд, в сноске указано — «Там же». Я думаю, важно не упускать из виду приведенные источники, потому что они часто несут важную информацию о цитате. Библиография помещена в конце книги.
Иногда ни автор, ни номер страницы не указаны. Во многих фэнзинах не пишутся имена авторов и не нумеруются страницы. Я не думаю, что кто-то может обвинить меня в нежелании считать страницы зина, чтобы дать точную ссылку. Часто цитируемые авторы имеют творческие псевдонимы (например, Джелло Би-афра или Кевин Секондз) или не пишут свои фамилии. Что касается записей, то обычно к ним прилагаются буклеты с текстами песен и/или другой информаци-ей, откуда и взяты цитаты. Названия групп выделены жирным шрифтом, а назва-ния книг и фэнзинов подчеркнуты. После названия записи стоит «ЕР» (что озна-чает семидюймовую пластинку) или «LP» (двенадцатидюймовую).
Возможно, вам встретится несколько незнакомых терминов, но все они объ-ясняются по мере прочтения книги. Сейчас прошу панков немного потерпеть; помните, что это могут прочитать некоторые из ваших крутых родителей. Очень кратко, «show» — то, как панки называют концерт. Он отличается от обычного концерта какого-либо музыкального жанра, потому что его целью является унич-тожение разделения на публику и исполнителя. Поэтому этот термин использу-ется, чтобы различать два разных события. Довольно-таки часто на протяжении всей книги используется слово «сцена». «Сцена» — это панк-сообщество и слово, которое панки используют для описания его. Существуют местные сцены, нацио-нальные сцены, мировые сцены. Подразделения панк-движения также использу-ют этот термин для самоописания, например, стрэйт-эдж сцена Я предпочитаю не делить панк-сцену на множество частей, хотя некоторые это делают. Единствен-ное разделение, необходимое для моей цели, — это разделение между панками, стрэйт-эджерами и скинхедами. Это соответствует видимым отличиям в стиле одежды, также как и различиям в поведении и философии. Пока я пишу эти строки зимой 1999 года в Сан-франциско, я мог бы продолжить, описывая добро-вольно создаваемые подразделения, такие как Riot Grrls , nerd punks , gutter punks , emo punks ...
Термин «хардкор», которые придумали американцы в начале 1980-х, я ис-пользую просто в качестве синонима слову «панк». Хардкор-музыка, как правило, быстрее панк-музыки 1970-х, но идеи и люди фактически те же самые. Важно за-метить, что я буду рассматривать исключительно идеи, а не особые музыкальные стили (которых существует великое множество). Это занятие я оставлю для музы-кальных критиков.
Насколько я знаю, это единственная работа такого рода. О движении конца 1970-х было написано множество книг, но все они устарели и представляют собой не очень осмысленное развлечение. Серьезными книгами о панк-движении явля-ются «Хардкор Калифорния» (о зарождении калифорнийской сцены), «Запре-щенные в Вашингтоне» (о первых годах вашингтонской сцены) и «Формируя сцену» (о нью-йоркской сцене более позднего периода). За исключением «Хард-кор Калифорнии» они полезны как исторические документы из-за обилия фото-графий. Не существует книг, которые попытались бы запечатлеть философию постоянно изменяющихся международных сцен. Книга «Угроза примером» , где напечатаны философия и мысли 27 влиятельных членов движения, подошла к решению этой задачи наиболее близко. В этой замечательной книге авторы гово-рят о личном опыте и влияниях, но часто не касаются многих конкретных идей, о которых постарался написать я.
Между главами помещены коллажи, состоящие из графики и отрывков оформления различных зинов и записей. Я призываю читателя рассмотреть их очень внимательно, поскольку это образы тем, которые я обсуждаю. Фотографии сделаны мной и сопровождаются соответствующими подписями. Единственными исключениями являются фотография Indigo Girls и 3-4 фотографии Кэролайн Коллинз, а также парочка фотографий моего брата Джека. Мне следует упомя-нуть, что я в панк-сцене с 1982 года и убежден, что это очень эффективный и ве-селый способ узнать о том, что происходит в мире, научиться менять что-то во-круг себя (если это возможно), пытаться практиковать индивидуализм и нонкон-формизм в формах, которые наиболее способствуют позитивному развитию лич-ности. Панки постоянно изменяются и активно производят информацию, а нали-чие общих точек зрения по конкретным вопросам подобно жидкой ртути. Я не хочу сказать, что идеи, о которых я пишу здесь, являются единственными (или даже моими собственными), но лишь о том, что они отражают наиболее распро-страненные позиции в сегодняшней панк-сцене».
И, наконец, я бы хотел подчеркнуть, что эта книга была написана не только для фэнов музыки, но и для читателей, которые интересуются различными на-правлениями политической и социальной философии. С самого начала движе-ния панк развивался, и его философия становилась более развитой. Я не пытаюсь написать историю, лишь хочу документировать рост и изменение философии, как это представлялось мне 13 апреля 1992 года и продолжает видеться сегодня. В ближайшие годы это, может быть, полностью устареет, но что касается меня само-го и десятков тысяч других активных панков в Северной Америке и Европе, то я надеюсь, что наша сцена изменится только к лучшему.


ПОЧЕМУ ПАНК:
СОПОСТАВЛЕНИЕ ПАНКА С ДРУГИМИ ТЕЧЕНИЯМИ В ИСКУССТВЕ ПРОШЛОГО; НЕКОТОРЫЕ ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПАНКА.

«В механистическом и обезличенном мире человек приобретает необъяс-нимое чувство утраты, ощущение того, что жизнь исчерпала себя, что люди словно лишены своего наследия, своих корней, что общество, точно так же как и человеческая природа, раздроблено и изувечено, но, прежде всего, это ощу-щение, что люди находятся в стороне от того, что могло бы придать смысл их работе, их существованию» .

В современном обществе прочно укоренилось чувство отчуждения, настоль-ко сильное и распространенное, что оно во многом стало нормой. Некоторые воз-водят истоки этого явления к началу индустриальной революции, когда рабочее место стало вторым домом для людей любого возраста. Не нужно быть марксис-том или ученым-социологом, чтобы осознать роль массового производства и мак-симальной производительности в порождении отчуждения. Любой служащий, торговец или кладовщик скажет об этом. Интересно, что человек сам виновен в возникновении и принятии как должного подобных чувств. Возможно, в конце XX века нам трудно представить себе жизнь без таких переживаний, и мы безропотно Наследуем все те механизмы, которые влекут за собой отчуждение. Мало кто мо-жет поспорить с тем, что «западный человек (впрочем, как и восточный) так меха-низировал, мир вокруг себя, сделал его таким удобным, что сам стал лишним в этом мире» .
Люди поступают так, будто у них нет ничего общего друг с другом. Словно все мы пришли в этот мир, чтобы жить для себя так, как будто вокруг никого нет. Многие философы, социологи и теологи пытались доказать нелепость того отчу-жденного образа жизни, который мы выбрали. Хотя ученые умы часто демонст-рировали способность видеть истинное положение вещей, вся их проницатель-ность была доступна лишь для них самих на страницах научных публикаций и в стенах высших учебных заведений. Элитаризм и высокая стоимость пребывания в «башнях из слоновой кости» гарантирует, что число людей, страдающих от угне-тения и желающих вникать в то, что изучают с такой горячностью профессора, останется незначительным.
Конечно, некоторые отчужденные социальные группы осознают, что с ними происходит. Это осознание может быть основано как на активном отрицании об-щества, так и на неприятии этим обществом определенных групп. Эти группы могут либо отказаться от того образа жизни, который ведет к отчуждению, либо, против своей воли, быть отвергнуты мейнстримом. Чернокожие, гомосексуали-сты, ВИЧ-инфицированные, представители низших слоев общества, — все эти люди осознают свое место в иерархии современного общества. Важно отметить, что осознание одной социальной группой (или человеком) того, что она является «выпадающей» из общества, не влечет за собой понимания проблем и страданий другой отвергнутой социальной группы, к которой общество относится точно так же. Люди часто заостряют внимание на своих собственных проблемах, оставаясь безучастными к страданиям других.
Некоторые социальные группы-изгои желают быть частью мейнстрима, в то время как другие — нет. Тем не менее, «все подобные социальные группы сталки-ваются с определенной степенью изоляции со стороны общества; они находятся внутри общества, одновременно не являясь его частью. В результате они имеют тенденцию к созданию собственных более или менее обособленных субкуль-тур» . Подобные субкультуры имеют в своих рядах людей, которые в гораздо меньшей степени отчуждены от самих себя и зачастую пытаются себя реализо-вать. Люди, принадлежащие субкультурам, вне зависимости от степени своей уг-нетенности, часто успешно находят понимание и поддержку среди таких же, как они, то есть то, чего они не могут найти в обществе. Они находят осознание себя и себе подобных, которое было потеряно, забыто или украдено. Это происходит в случае создания «групп поддержки» на основе общего жизненного опыта, веры, пола или расы. Субкультуры часто могут «вдохновлять своих членов на служение высшей цели» . Причем эта высшая цель не всегда несет добро, как, например, в случае с ку-клукс-кланом либо другими субкультурами, проповедующими нена-висть, но всегда является важной составной частью любого движения, желающего внести изменения в сложившийся статус-кво.
Субкультура рок'н'ролла была непостоянной и слишком неоднородной, ч! тобы как-то четко определить ее. Маловероятно и излишне идеалистично счи-тать, что рок-музыка, зародившаяся незадолго до Элвиса Пресли и существующая в различных формах и по сей день, имела какую-либо более высокую цель, неже-ли развлекать. Бунтарская молодежь тянется к року в его изменяющихся формах на протяжении четырех десятков лет, но в целом все это не более чем часть не-прерывно растущей индустрии развлечений. В начале рок'н'ролл очень неясно высказывался по поводу расовых барьеров и неравенства 50-х, и до конца 60-х в рок-музыку так и не было привнесено никакой внятной политической идеи. Это произошло, когда рок продемонстрировал свою мощь, и субкультура стала контркультурой.
Оглядываясь назад, можно сказать, что радикалы 1960-х (речь идет не о хип-пи, которые довольствовались тем, что носили цветы и клянчили мелочь на ули-цах Сан-Франциско) не скрывали своего воодушевления и энтузиазма в отноше-нии рок-музыки и той довольно крепкой связи, которая существовала между их политикой и рок'н'роллом. Начиная с «Черных пантер», влюбленных в Боба Ди-лана в Окленде (Калифорния), и заканчивая «белой пантерой» Джоном Синкле-ром и его братьями из МС5, призывавшими к вооруженному восстанию в Мичи-гане, все они осознавали и ценили силу рок-музыки как музыки, принадлежащей народу. До того, как умереть либо продаться, радикалы 60-х Джерри Рубин и Эб-би Хоффман вместе с бесчисленным множеством таких же, как они, направили рок'н'ролл на создание массового антиправительственного движения, состоящего из молодых недовольных жизнью чудаков.
К сожалению, как бы хорошо такая музыка не служила благому делу, воспе-вая свободу и изобличая лицемерие общества, ее ждала такая же судьба, как и бо-лее поздние течения популярной рок-музыки: «Коммерциализация/ творческое истощение, конформизм и поглощение силами мейнстрима» . Рок-музыка стала «либо коммерческой, мейнстримовой музыкой, продвигаемой и упаковываемой корпоративными гигантами, либо ритуальным гедонизмом» .
Исключением из предсказуемой политики и деятельности рок'н'ролла стало движение, которое носило название панк-рок или просто панк. Время и место ро-ждения панк-движения являются предметом спора. Либо нью-йоркская сцена конца 60-х — начала 70-х, либо британский панк 1975-76 имели честь быть первы-ми. Для наших целей подробное рассмотрение его происхождения не столь важ-но, так как окончательно движение со своей особой политикой сформировалось только к концу 70-х. Вообще, принято считать, что в Нью-Йорке был изобретен музыкальный стиль, в то время как в Британии получила распространение поли-тическая позиция панка и яркий внешний вид. Взгляд на истоки возникновения английской сцены поможет понять, в каких условиях родился современный панк.
Трисия Генри написала очень хорошую книгу, в которой отображено зарож-дение панка в Нью-Йорке и последующий взлет панк-движения в Англии. Не-смотря на то что это книга хороша, ее автор не придает значения всему, что про-исходило после 1980-го, когда, по ее мнению, панк умер. Было написано несколь-ко книг подобного плана (все они были сфокусированы на самой известной панк-группе — Sex Pistols), и большинство из них страдали недостатком информации, так как авторы не были частью движения, а были всего лишь сторонними толко-вателями. Генри, однако, корректно и тщательно подошла к проблеме.
«Для большего числа людей, находящегося на социальном пособии, особен-но для молодых людей, перспективы улучшить свою судьбу были довольно ту-манны. В подобной атмосфере англичане подверглись плодотворному влиянию нью-йоркской сцены, и ироничный пессимизм и любительский подход к музыке приобрели явную социальную и политическую окраску, а британский панк пре-вратился в сознательное пролетарское движение, одновременно оставаясь худо-жественным течением» .
Правда, что безработица и плохие условия жизни вызывают чувства отчуж-дения и фрустрации. Также правда и то, что подобные чувства можно выразить по-разному. Преступность была одним из наиболее распространенных в то время способов излить подобные чувства, но в этот конкретный момент и в этом месте шпана взяла в руки гитары, не переставая, при этом все же совершать мелкие, не-значительные преступления все из того же чувства фрустрации. «Не принимать во внимание очевидную связь между феноменом панка и экономическим и соци-альным неравенством в Великобритании — значит отрицать ценность философ-ской подоплеки движения.

_____


Панк в Британии был, по существу, движением, состоящим из белых мало-обеспеченных молодых людей, принадлежащих к рабочему классу. Многие из них глубоко переживали кризисную жизненную ситуацию и использовали панк как способ выражения своего недовольства» .
Целью подобной констатации является необходимость понять, откуда поя-вились панки, и почему они придерживались подобных идей. Было бы неправ-дой, однако, утверждать, что те первые панки имели на вооружении хорошо про-работанные социальные и политические теории. Они могли быть против всех обычных «-измов», но скорее предпочитали плеваться и сквернословить, чем разъяснять свою позицию обществу. «Они были панками, а не общественными деятелями, и их послания были мрачными. Музыка Sex Pistols была вспышкой ненависти и отчаяния. Посмотри в лицо жизни, уродливой, бессмысленной и полной разочарования. Кричи вместе с нами... «Будущего нет!» .
Целью тех панков было выразить свою ярость в жесткой и самобытной мане-ре. Больше всего они ненавидели добровольных конформистов. Многие панк-команды строили свои политические платформы и послания на позиции про-движения нонконформизма. Конформизм отвергался ими в любых проявлениях, в попытках добиться истины или иногда просто для того, чтобы шокировать лю-дей. Чем же так плох конформизм? Видный социолог Эллиот Аронсон дает сле-дующее определение конформности: «Изменение в поведении или мнении чело-века под воздействием реального или воображаемого давления со стороны друго-го человека или группы людей» . Реальное или вымышленное давление со сто-роны, которое отрицают панки, это не только физическое давление или навязы-ваемый интерес, но и «конформизм, который является результатом наблюдения за другими с целью приобретения информации о подобающем поведении» .
Панки рассматривали нонконформизм не только с позиций другого подхода в звучании или внешнем виде (важность этого — предмет дискуссий), но и с по-зиций отличного от господствующего образа мышления. Конформист, чьи идеи определяются его окружением, не задает вопросов о том, что другими восприни-мается как само самой разумеющееся, будь то работа, раса, секс или его собствен-ная личность. Нонконформист не опирается на других в попытках определить свою собственную реальность.
Критическое отношение к конформизму включает в себя также и критичное отношение к власти. Панки не испытывают особого уважения к власти в любых ее проявлениях, в дальнейшем об этом будет сказано в главе, посвященной анархии. Вообще, принудительная власть воспринималась ими как главный источник зла. Начиная с немецких нацистов времен Второй мировой войны и участников шо-ковых экспериментов психолога Стэнли Милгрэма, и заканчивая сегодняшней полицией, все доказывает, что неоправданная слепая покорность власти приводит к массовому принятию пагубных последствий ее деятельности.
Действуя как антиавторитарные нонконформисты, панки не встречают хо-рошего к себе отношения со стороны тех, чьи приказы следовать правилам они отвергают. Наше общество неплохо научилось практиковать «двоемыслие» и ис-кать козлов отпущения, оно применяет язык со всем его понятийным аппаратом для того, чтобы создать негативные образы тех, кто следует принципам нонкон-формизма. «Слово «индивидуалист» или «нонконформист» можно заменить на «человек с отклонением от нормы», а слово «конформист» — на «командный иг-рок» . Это как раз то, что сделало современное общество; созданный им негатив-ный облик панк-движения будет рассмотрен в главе, посвященной искажению образа панка в СМИ.
Мы знаем, что нонконформисты почитаются историками или воспеваются в фильмах и книгах намного позже их нонконформистских действий. При жизни же они обычно бывают заклеймены как бунтовщики, отступники или смутьяны именно тем устоявшимся порядком вещей, против которого они выступают. Му-зыкальная индустрия и модные журналы, которые на протяжении последних двадцати лет либо проклинали, либо посмеивались над панком, теперь превозно-сят многие панк-группы как гениев-первопроходцев. Руководители крупных му-зыкальных компаний, которые терпеть не могли панк, теперь подписывают нале-во и направо контракты с молодыми командами, пытаясь заработать деньги на модном жестком звучании. В то время как некоторых прельщает широкое при-знание, а кому-то даже удается на нем заработать, эта цитата Дика Лукаса (Dick Lucas), участника английских групп Subhumans и Citizen Fish, хорошо передает все те чувства, которые испытывают многие панки в отношении культуры мейн-стрима и общества в целом:
«Я никогда не свыкнусь с мыслью, что я «часть общества», и что я должен вы-страивать линию своего поведения в соответствии с господствующими в обществе настроениями, настроениями конформизма, покорности и стремления к успеху. Затуманенное при помощи жесткого воспитания разума школой и СМИ, массовое сознание западной культуры вращается вокруг стремления поддержать прошлое, чтобы обеспечить будущее, в то время как страдания в настоящем находятся вне нашего контроля, в «надежных» руках правительства, которое скармливает мас-сам настоящее, представляющее собой продукт технологического, материального, промышленного прогресса» .
Дик не одинок в своем мнении. Сотни тысяч панков чувствуют так же. Имея это в виду, я постараюсь рассказать о том, что такое панк, как искажали его суть средства массовой информации и каковы некоторые особенности философии панка.
«Выдающийся советский психолог Павел Семенов однажды отметил, что человек удовлетворяет свою жажду знаний двумя способами: 1) человек на-блюдает за окружающим его миром и пытается упорядочить неизвестное яс-ным, разумным образом (это наука); и 2) человек изменяет знакомый ему ок-ружающий мир, чтобы создать что-то новое (это искусство)» .
В соответствии с этим определением, панк может быть определен как разно-видность искусства. Панк — гораздо больше, чем просто искусство, поскольку он подразумевает конкретные теории и политику. Пытаясь разобраться в том, что же такое панк, было бы полезно сравнить его с другими течениями в искусстве про-шлого. Первые панки (возможно, достаточно неосознанно) использовали ту же революционную тактику, что и представители предшествующих авангардных те-чений: необычный внешний вид, размытые границы между искусством и повсе-дневной жизнью, сочетание несочетаемого в поведении, умышленное провоциро-вание публики, использование неподготовленных людей в качестве исполнителей и резкая перестройка (или дезорганизация) общепринятых стилей представле-ния.
Наиболее часто употребляемое сравнение — панк и известное художествен-ное течение дада. «Дада просуществовало примерно с 1916-го по 1922-ой год, при-обретя себе дурную славу во Франции после первой мировой войны тем, что са-мым решительным образом отвергало все ранее существующие общественные и эстетические нормы» . Существует, по крайне мере, три известных мне научных работы, в которых паню преподносится в качестве современного варианта дада. Это сравнение правомерно, хотя я думаю, что панкам, скорее всего, придется не по вкусу искусство дада. Оба этих течения разрушительны по своей сути, но, к счастью, подрывная сущность панка, видимо, выражается менее абстрактно и аб-сурдно, нежели у дада.
Течением, с которым панки находили наибольшее сходство, был футуризм. Футуризм как течение был основан в 1909 году Филиппо Маринетти, манифест которого был опубликован в крупной ежедневной парижской газете Le Figaro. «Как и другие течения в истории авангарда, футуризм включал в себя изобрази-тельное искусство, литературу и перформанс. Он был основан на отвержении традиционных форм в искусстве, ненатуралистическом выражении и вовлечении зрителей в действие» . Вовлечение публики является важным связующим звеном между футуризмом и пан-ком, так как и панк, и футуризм пытались разрушить барьеры стандартных отношений, сложившихся между зрителем и художником. Частью провокационной линии поведения панка были выступления, во время ко-торых исполнителей рвало на сцене, они плевались в публику и демонстрировали раны, нанесенные ими же самими при помощи бутылок, рыболовных крючков и ножей. Публике также отводилась определенная роль: она беспрерывно броса-лась в исполнителей вырванными креслами, стаканами, пивными бутылками и всем тем, что подвернется под руку» .
Подобного рода взаимодействие между публикой и исполнителем наблюда-лось в ранний период панка, но постепенно эта связь стала исчезать. По мере того, как количество зрителей возрастало, концерты становились все более развлека-тельными, нежели ориентированными на общение. Маленькие залы все еще со-храняют прежнюю атмосферу, в то время как выступления в больших все больше походят на обычные рок-концерты. К тому же, описанные выше черты панк-выступлений стали более приглушенными. Когда подобные выступления все же имеют место, они обычно рассматриваются как неоригинальные выражения шо-ковых ценностей или просто стремление вернуть те «славные добрые времена», когда у панка не было никакой политики, кроме выражения гнева.
На более позднее панк-движение оказала влияние манера одеваться, которая была принята у футуристов. Футуристы пытались донести свое антихудожест-венное послание на улицы через вызывающую одежду, серьги и грим. Это было впоследствии скопировано на Кингз Роуд в Лондоне теми панками, которые де-лали упор на моду.
Необходимо также отметить одну очень важную вещь: панк эволюциониро-вал за пределы «шоковой тактики» волос, крашенных в яркий цвет, и собачьих ошейников в сторону целостной философии, которая не имела ничего, или почти ничего общего с конкретным стилем одежды. Несмотря на то что шокирование людей своим внешним видом было важным на начальном этапе и до сих пор дос-тавляет много веселья, сейчас оно отошло на второй план, уступив место шоки-рующим идеям.
Подобное краткое сопоставление панка и авангардных течений в искусстве (более обстоятельно они были сделаны другими) демонстрируют то, что панк не был уникален в средствах выражения своих бунтарских настроений или методах бунта. Необходимо только понять, что из себя представляет современная панк-сцена, и что она может сказать миру сегодня.
Теперь я буду пользоваться почти исключительно источниками информа-ции самой панк-сцены. Тысячи фэнзинов, журналов, издаваемых панками для панков и о панке, выражают мнения их со здателей о том, что такое панк, какова его политика, его лучшая музыка и цель авторов этих журналов. Используя эти источники, я постараюсь дать наиболее точный образ философии современного панка.
«Для начала я скажу вам, чем, по моему мнению, панк точно не является: это не мода, не определенный стиль одежды, не проходящая «фаза» бунта на коленях против родителей, не новейшее «крутое» течение или особый стиль музыки; на самом деле это идея, которая ведет вас по жизни и придает ей смысл. Панк-сообщество существует, чтобы поддерживать и воплощать в жизнь эту идею через музыку, искусство, фэнзины и другие средства выраже-ния личной творческой силы. И что же это за идея? Думай самостоятельно, будь самим собой, не просто принимай то, что дает тебе общество, создавай свои собственные правила, живи своей собственной жизнью» .
В панк-сцене было много участников и сторонних наблюдателей, которые так и не заметили какой-либо четкой цели, лежащей в ее основе. Молодые люди традиционно переживают стадию взросления, когда их бунтарство направлено против всего: родителей, школы и власти в целом. Панку был ошибочно прикре-плен ярлык подросткового протеста, когда личность в период своего становления старается выделиться среди окружающих. Безусловно, как правило, стиль одежды и музыки, характерный для панка, часто оказывается вызывающим и шокирую-щим для широкой общественности, но неправильно думать, что панк — это дви-жение, в котором главным является то, как ты выглядишь. Безумное временное бунтарство может быть прикольным, но оно не является столь уж эффективным и полезным. Панк, по своей сути, пошел гораздо дальше, чем зацикленность на внешнем облике, но об этом в средствах массовой информации не говорят или представляют это в неверном свете. Недостаточно отличаться внешне от толпы, необходимо делать сознательный акцент на том, чтобы оставаться собой.
Когда люди, которые хотят быть уникальными и непохожими на других, примеряют на себя панк-прикид, им удается лишь выглядеть отличными от нор-мы. Но это совершенно бессмысленный шаг. Для некоторых для того, чтобы стать индивидуальностью и самим собой, некоторым людям «необходим честный, не-редко причиняющий боль взгляд внутрь себя с тем, чтобы ответить себе на нелег-кие вопросы: «Кто я? Чего я хочу от жизни? Чего мне следует желать? Что мне следует делать? В конечном итоге этот процесс, вне всякого сомнения, приведет к тому, что человек откажется от того, чтобы следовать общественным правилам и ожиданиям...» . Стоит подчеркнуть — для того, чтобы ответить себе на эти во-просы, человек обязательно должен спросить себя и о другом: «Почему я хочу этого? Что стоит за этими желаниями?» Целью этого процесса является самопо-знание. В этом отношении человек начинает отличаться от других. С осознанием собственного нонконформизма приходит осознание того, что общество устроено не так, чтобы стать цивилизацией личностей. Вместо этого оно создано для того, чтобы удовлетворять запросам несуществующей «нормальной личности» и за-ставлять других втискиваться в эти рамки, результатом чего является институ-ционализированная дегуманизация» .
Бунтарство является одной из неоспоримых черт, характеризующих панк. Бунтарство сокрыто в самом смысле панка, в его музыке и текстах. Тусуется ли молодой человек в этой среде достаточно долго, чтобы сделать для себя важные выводы или нет, но «всякий, кто вовлекается в панк, обычно привлечен той или иной формой бунта. Будь то бунт против родителей, власти или всей системы в целом» . Молодые люди «достигают возраста, когда у них что-то щелкает внутри, и они начинают хотеть делать что-то самостоятельно. Ребята сыты по горло усло-виями, в которых они живут, будь то социальные, музыкальные или какие-либо еще условия» . Для тех, кто становится частью движения (а это не обязательно молодые люди), этот начальный протест превращается в силу, побуждающую к образованию и личному развитию.
Самое важное (и, пожалуй, самое радикальное) для панков — это брать на себя ответственность. Прежде всего, это касается их самих, того, как они органи-зуют и проживают свою собственную жизнь, а потом распространяется и на ос-тальных. В чем же заключается эта ответственность?.. «Думать головой, относить-ся к людям с уважением, не оценивать людей по внешним признакам, поддержи-вать других в борьбе за право быть самими собой, даже спо-j собствовать позитив-ным переменам в мире» .
Не все панки пришли к единому мнению о том, как нужно поддерживать других или каким образом можно что-то изменить во внешнем мире к лучшему. Но все согласны, что это необходимо делать. Поскольку панк-движение состоит сегодня в большинстве своем из белых представителей среднего класса и класса служащиха не из представителей рабочего класса из бедных районов или пред-ставителей меньшинств, важным шагом является отказ от сво-j его привилегиро-ванного положения в обществе. «Мы наследники мирового порядка, основанного на господстве белых, патриархате и капитализме. Наша главенствующая позиция в качестве защитников капитализма, — господствующих классов и надсмотрщи-ков над низшими классами была установлена для нас нашими родителями, на-шим воспитанием, нашей культурой, нашей историей, и все же у нас хватило мо-рального чувства, чтобы отказаться от нее. Как панки мы отрицаем унаследован-ные нами расовое и классовое положение, потому что мы знаем, что это дерьмо» .
Если панки были рождены в этом мире как сыны и дочери Америки, они предпочли стать сиротами ебаного общества.

_____


Что же все-таки такое панк? Следующие три определения панка должны быть упомянуты, так как все они представляют собой шачимые мнения, которые, к тому же, верны:
Панк — это молодежное течение. «Я скажу тебе, что такое панк — это кучка молодых людей с забавными прическами, несущих псевдополитическую чушь и исторгающих из себя либеральные философские теории, о которых они почти ничего или совсем ничего не знают» .
Панк — это внутренний бунт и стремление к переменам. «Хардкор(овец) — шестнадцатилетний, выкрасивший волосы в светлый цвет молодой человек, бро-сающий вызов и живущий в дешевой съемной комнате, не очень хорошо, но само-стоятельно. Хардкор(овец) — получатель социального пособия, которому прави-тельство платит, чтобы он не ввязывался в неприятности, и который на свое еже-месячное пособие снимает студию для репетиций. Хардкор(овец) — корпоратив-ный лакей, который увольняется с работы, чтобы стать менеджером группы пры-щавых подростков» .
Панк — это грозный голос сопротивления. «Мы создали свою собственную музыку, свой образ жизни, свое сообщество и свою культуру... Мы создаем движе-ние на основе любви, действуя в надежде на то, что однажды, в конце концов, на Земле будет достигнут мир. Мы можем оступаться, но мы будем продолжать бо-роться. Свобода — это то, что мы создаем каждый день, и от нас зависит, сбудется ли она» .
Тогда как третье высказывание выглядит идеалистичным по отношению к двум другим, первое мнение обычно преподносится прессой. Как будет рассказа-но далее, это наименее точный, но наиболее популярный образ панка.


ИСКАЖЕНИЕ В СМИ: КАК ТЕЛЕВИДЕНИЕ, ГЛЯНЦЕВЫЕ ЖУРНАЛЫ И ТУПЫЕ СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ СТАРАЮТСЯ ЛИШИТЬ ЗВЕРЯ ЕГО КЛЫКОВ.

«По мнению большинства людей, мы все накачавшиеся наркотиками ре-волюционеры, свихнувшиеся на идее разрушения всей цивилизации. Стоит ли удивляться после этого, что наши концерты отменяют один за другим? Стоит ли удивляться, что панков избивают, заталкивают в полицейские ма-шины и развозят по тюрьмам? Список несправедливостей, совершенных по отношению к панку, столь же длинен, как и список плохих статей о панке в прессе» .

Вне зависимости от того, чем был панк или чем он является до сих пор, оче-видно, что он приобрел дурную репутацию. Телевидение, кино, комиксы и рек-лама — все искажают реальный образ панка в глазах широкой общественности. Панк был преподнесен обществу как преходящее увлечение, самоубийственное и жестокое. В середине 80-х панки частенько становились темой для ток-шоу вроде передачи Фила Донахью. Также в телевизионных комедийных сериалах, вроде Alice, Silver Spoons и многих других, были эпизоды, в которых все вертелось во-круг смущения и стыда, возникавших, когда один из героев на время «становился панком». Естественно, к этому герою потом возвращается здравый смысл, и он превращался в «нормального» до конца серии.
В ток-шоу же зачастую участвовал член какой-нибудь организации по про-мывке мозгов вроде «Родителей панков» или «Вернуть под контроль», который убеждал родителей в том, что их чада вполне могут «излечиться от панк-безумия» при наличии денег и хорошего психотерапевта. Матери рассказывали ужасающие истории о своих сумасшедших детях, в то время как аудитория, вся в черной коже и гриме, вопила и плевалась. Какой шок для телезрителей!
Эпизоды телевизионных шоу Chips, Quincy, Square Pegs, 21 Jump Street и та-кие фильмы, как Class of 1984, Repo Man и многие другие, изображали панк в ка-честве «прямой причины садомазохизма, суицидов, убийств, сексуального и дру-гих форм насилия» . В этой книге будут рассмотрены неголливудские взгляды на панк и отношение к нему, свободное от вредных стереотипов, представленных в фильмах и шоу. Для несведущих зрителей по-прежнему проще платить за «сен-сационные репортажи, которые изображают панков как жестоких наркоманов и нигилистов, чья главная цель в жизни — носить смешную одежду и мечтать о но-вой прическе, если они не заняты запугиванием убеленных сединами старушек или попрошайничеством» .
Чтобы быть до конца честным, нельзя не упомянуть о частых проявлениях насилия (обычно друг против друга), злоупотреблении наркотиками и неболь-шом числе мелких преступлений, исходивших из панк-сцены. Но вместо того чтобы соглашаться со стереотипами масс-медиа, я считаю, что большинство этих проблем как раз и было создано искажениями, присутствовавшими в средствах массовой информации.
«Постоянное искажение фактов прессой, преувеличение и формирование стереотипов способствуют созданию такого типа «панка», который не имеет ни малейшего представления об идеях панка, его политических и социальных взгля-дах и многообразии панк-движения. Такие «панки» все больше вливаются в дви-жение, утверждая образ, созданный прессой. Таким образом, морализаторствую-щие власти как бы оказываются правы и получают полное право на принятие со-ответствующих мер, которых требует культура, основанная на социальном кон-троле. Предоставляется огромная возможность для уничтожения доверия к панк-движению или для его компрометирования» .
Хотя пресса и не уничтожила панк-сцену, она нанесла ей серьезный вред. Во многих частях Северной Америки и Англии портрет панка, нарисованный сред-ствами массовой информации, начал привлекать людей, действительно опасных для сцены. «Внутреннее неприятие авторитарной власти и индивидуальность панка были погребены толпами коротко стриженых мужланов, не говоря уже о психопатах и мелких преступниках» . Особенно явно это проявилось в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, где враждующие банды, состоящие из скинхедов и испа-ноязычных, слетались на панк-концерты только лишь ради насилия, обещанного телевидением.
Другие квинси-панки (quincy punks), получившие это прозвище по назва-нию сериала, в котором показывались озабоченные модой, глупые и склонные к насилию персонажи, стали относиться со все большей нетерпимостью к тем, кто выглядел недостаточно «по-панковски». В это время (1984-87) панк пережил пери-од насилия и глупости, спровоцированный средствами массовой информации, которые грозили превратить панк в пародию на самого себя. Несмотря на то что в некоторой степени панк-движение продолжает страдать от этого эффекта, оно все же отказалось от навязываемых ему черт, сделав их скорее исключением, чем правилом.
В то время как консервативные средства массовой информации навязывали населению образ панка как опасного и нежелательного движения несовершенно-летних преступников, либеральные источники в этом отношении вряд ли были лучше. Левые политические группы и журналы, имеющие к ним отношение, по-спешили осудить панк как преходящее увлечение молодежи. Либеральная пресса «пыталась лишить зверя его клыков, игнорировать его политические и культур-ные призывы к переменам и вместо этого всячески изворачивалась, пытаясь по-глотить рассерженное брожение и превратить его в хорошенькую, безопасную и удобную для потребления моду, основанную ни на чем ином, как на стилях при-чесок, моде и возрождении определенных музыкальных стилей» .
Социологи из Бостона Джек Левин и Филипп Лэми (из Северо-восточного и Брэндейс университетов соответственно) в 1984 году написали работу, которая анализировала панк-рок. Авторы отошли от популярного стереотипа о том, что панк связан с насилием. Однако они не ушли далеко в осознании того, насколько сильным может быть это движение. «Левин выражал свою уверенность в том, что панки, как и другие поколения, перерастут моду и во взрослом возрасте станут респектабельными гражданами, представителями среднего класса» . Найдется достаточно людей, которые повзрослели, но опровергают это утверждение. Эти люди внешне могут не подходить под стереотип панка, но придерживаться идей, которые делают панк-движение достойным изучения.
Списывание панка со счетов как временного увлечения или моды имело та-кой же эффект, что и описанное ранее представление панка как негативного и жестокого явления. Новые панки вливались в движение, привлеченные не наси-лием, но в то же время и не идеями панка. По мере того как вес больше людей пе-ренимают внешний вид панка, у них все меньше представления о том, каково его содержание. Критическое послание панка направлено против целого ряда мише-ней, таких как классизм (дискриминация по классовому признаку), сексизм (дис-криминация по половому признаку), расизм и авторитаризм. Когда «панки» пе-ренимают лишь внешнюю форму или стиль, не обращая внимания на критиче-ские идеи панк-движения, представления людей о расизме, сексизме, классизме и авторитаризме остаются незыблемыми. Тем самым сеются семена саморазруше-ния панк-движения» .
Правда, что многие панки являются равнодушными жестокими подростка-ми, интересующимися только модой. Также правда и то, что не все панки таковы, и средства массовой информации нанесли огромный вред движению, искажая информацию и тем самым порождая невежество. Для людей, которые не были привлечены либо напуганы образом, созданным прессой, панк-движение стало возможностью выразить себя и сосредоточиться на том, что они считают важным. Такие люди «гораздо ценнее